Rambler's Top100
Поиск  


Список форумов Городской интернет-портал Ржев Городской интернет-портал Ржев
Ржевский Форум
 
 Наблюдаемые темыНаблюдаемые темы   FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы  medals.phpНаграды  ИзбранноеИзбранное   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Мой Ржев - в годину лихолетья
На страницу Пред.  1, 2, 3
 
Начать новую тему   Ответить на тему   вывод темы на печать    Список форумов Городской интернет-портал Ржев -> Книги о Ржеве
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Maria
Мэтр
Мэтр
Репутация: 41

Пол: Пол:Жен
Гороскоп: Весы
Китайский: Тигр
Зарегистрирован: 05.03.2006
Сообщения: 8042

Награды: 1 (Детали)
Золотая медаль (Сумма: 1)



СообщениеДобавлено: Вт Окт 25 23:57:34 2011    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

l-wolf писал(а):
Уважаемая Maria можно мне скопировать у Вас кое-что ( естественно, со ссылкой)?... и извините за оффтоп...

Пожалуйста. А что Вас заинтересовало, если не секрет? Спрашиваю оттого, что может быть смогу помочь дополнительными ссылками...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение     
Спонсор
Maria
Мэтр
Мэтр
Репутация: 41

Пол: Пол:Жен
Гороскоп: Весы
Китайский: Тигр
Зарегистрирован: 05.03.2006
Сообщения: 8042

Награды: 1 (Детали)
Золотая медаль (Сумма: 1)



СообщениеДобавлено: Ср Окт 26 19:22:27 2011    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Следующим утром мы с подругой, получив от мамы благословение, отправились в дальний путь.
Идём от деревни к деревне строго по дорожным указателям. Невольно обращаем внимание на то, что кое-где сохранились ещё и немецкие. Кругом пустынно и безлюдно, часто попадаются совсем разорённые войной деревушки, в которых остались две-три жилых избы.
На второй день где-то ближе к обеду, полуголодные и измученные долгим переходом, подходим к Сычёвке. На окраине посёлка нас вдруг останавливает военный патруль. Немецкий френч подруги Нины действует на них как красная тряпка на быка. Не слушая наших объяснений солдаты отводят нас в комендатуру. Через некоторое время появляется военный комендант. Мужчина лет тридцати в звании капитана. На нём надета шинель, туго перехваченная ремнём. Он по-военному подтянут и строг. Без лишних слов прямо с порога он требует от нас, чтобы мы предъявили ему свои документы. Подруга не растерялась и без суеты и паники извлекает из кармана кителя свой «Ausweis». Других-то личных документов мы ещё отродясь в руках не держали. При этом открытый взгляд её выражает только доверчивость и наивность.
Строгий комендант готов был увидеть что угодно, но только не это! Да уж, кучерявый воронежский мат мог быть приятным для слуха птичьим щебетанием в сравнении с выданной им тирадой. Я не хочу этого слышать и демонстративно закрываю уши. Но надо отдать ему должное, он быстро пришёл в себя и начал нам задавать вопросы по существу, то есть обычные анкетные:»Кто? Куда? Зачем?»
С наших слов заполнил какие-то бумаги, а нас «до выяснения обстоятельств» приказал часовому отвести в каталажку.
В этой камере размером три на два метра, с железной дверью и маленьким окошком, нас с подругой продержали больше суток.

Потом опять вызвали к коменданту. Видимо, что-то там у них в сведениях сошлось, потому что комендант встретил нас более приветливо, взгляд его потеплел. Он спросил:»Ну что, скитальцы, не передумали ещё идти в Ржев?» А у нас и мыслей других нет, только туда!
«Ладно, я вас отпущу, - продолжил он, но вы хоть знаете, что в том направлении все тропинки и пути заминированы? От мин за десять последних дней уже много пострадало гражданского населения. Хоронить не успеваем.»
И, не дожидаясь нашего ответа, продолжил:»Конечно, главную дорогу, по которой едет колёсная техника и гужевой транспорт, сапёры разминировали, но чуть в сторону и всё, взлетите на воздух! В колодцах, в печах, под ступенями крыльца – везде могут быть спрятаны мины».
Он на секунду прервал свой монолог, внимательно посмотрел на нас и потом, закурив папиросу, продолжил:»Сейчас выйдем во двор и я дам команду сержанту, чтобы он показал вам уже обезвреженные противотанковую и противопехотную мины. Будете хотя бы знать, как они выглядят. Да, вот ещё что, - он сделал паузу, - в городе и в близлежащих от него деревнях страшный голод. Известны даже случаи нападения на ослабленных людей и людоедства».

Мы с Ниной переглянулись, но промолчали. Капитан это заметил и продолжил:»Ладно, я вижу, вас ржевских уже ничем не испугаешь». И, давая понять, что разговор закончен, встал. Мы выходим во двор и получаем там краткий инструктаж. Наш инструктор – сержант уже в возрасте, видимо, призван из запаса, с прокуренными усами, одет в видавший виды полушубок из овчины. И, в отличие от своего бравого начальника, смотрится как сугубо штатский человек. Сержант, показывая на предмет, похожий на большую сковороду, нам говорит:»Смотрите, девчонки, вот эта мина – противотанковая, а та цилиндрическая, похожая на консервную банку – противопеъхотная. Ну что, запомнили?» «Да, конечно!» - с готовностью отвечаем мы. Потом благодарим его и, не теряя напрасно времени, отправляемся дальше. Как оказалось впоследствии, эти знания были нам совсем не лишними.

Ночной кошмар

Наш путь лежит на север, к нашей заветной цели. Но за светлое время не успеваем дойти до Ржева. И накрывающая окрестности ночь застаёт нас в пути. Мы идём по лесной дороге. Начинает быстро темнеть. И у нас уже одна только мысль в голове: где бы найти ночлег? Ещё долго бредём в ночи. Кругом ни души. Тишина. Всё живое как будто вымерло. Над нами огромным, чёрным куполом висит небо, на котором таинственно мерцают и манят к себе яркие звёзды. Силы начинают уже медленно покидать нас. Страшно хочется есть и спать.
И вдруг в стороне от дороги, в прогалине между заиндевевших стволов деревьев промелькнул огонёк! Не показалось ли? Нет-нет, это не мираж! С дороги сворачиваем в сторону и метров через пятьдесят выходим на одиноко стоящую избушку с ветхими дворовыми пристройками. Из печной трубы вьётся лёгкий дымок, а в окошке виден подрагивающий как на ветру лёгкий свет.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение     
Maria
Мэтр
Мэтр
Репутация: 41

Пол: Пол:Жен
Гороскоп: Весы
Китайский: Тигр
Зарегистрирован: 05.03.2006
Сообщения: 8042

Награды: 1 (Детали)
Золотая медаль (Сумма: 1)



СообщениеДобавлено: Чт Окт 27 19:52:58 2011    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Мы с Ниной обрадовались тогда несказанно и восприняли это явление как подарок судьбы.
Подходим и смело стучимся в дверь. Через некоторое время за дверью раздаётся мужской простуженный и сердитый голос:»Кто там?». Отвечаем. Мужик закашлялся, а потом продолжает ворчливо:»Что ж вас нелёгкая носит на ночь глядя?»
Нина оправдывается и жалобным голосом заплутавшего странника просит пустить на ночлег. Хозяин возится с засовом, а потом широко распахивает входную дверь. На пороге мы видим дюжего, кудлатого мужика лет пятидесяти в рубахе навыпуск и портах. Убедившись, что мы одни, он приглашает нас пройти в стылые сени, а затем и в избу. Проходим. И в нос бьёт стойкий кислый запах непонятного происхождения. При тусклом свете коптилки, сделанной из стреляной гильзы, различаем хозяйку неопределённого возраста. Она стоит у печки и занимается в этот полночный час каким-то варевом. На наше приветствие что-то буркает себе под нос и продолжает заниматься своим делом, не обращая на нас внимания.

Хозяин оказался более гостеприимным. И после того, как мы сняли верхнюю одежду, приглашает нас к столу. Мы садимся за длинный стол из грубосколоченных досок, и перед нами хозяйка ставит большую миску бульона, в котором плавают кусочки какого-то мяса. Запах свежего мяса щекочет ноздри и пробуждает в нас приступ голода. И мы, не долго думая, дружно наваливаемся на эту пищу. На тот момент основной инстинкт владеет уже нами безраздельно. И миска быстро пустеет. Заканчиваем ночную трапезу и нас сразу начинает клонить в сон. Нина из любопытства, перед тем как лечь спать, обращается к хозяину с последним вопросом:»Я хочу вас спросить, а сколько километров нам осталось топать до Ржева?» Из ответа мужика узнаём, что мы не осилили всего 13-ти километров. Дальше он как-то странно с кривой ухмылкой продолжает:»А зачем вам куда-то ещё топать, когда вы уже пришли. Вон, ложитесь на полати да и спите спокойно до утра». Его двусмысленные рассуждения, играющая на губах ухмылка нас настораживают. Да и во всей домашней обстановке есть что-то гнетущее, но что, я ещё не могу понять.
Однако время далеко уже за полночь и все мы быстро укладываемся спать. Хозяйка задувает фитиль и комната мгновенно погружается во тьму. Становится тихо. Только слышно, как потрескивают еловые поленья в печке да скребётся под полом мышь. Мы смертельно устали, сытно поели, но почему-то не спиться. Нина ворочается, вздыхает, потом придвинувшись ко мне вплотную, шепчет прямо в ухо:»Послушай, Лид, а откуда у них столько мяса? Кругом народ с голодухи пухнет, макового зёрнышка не найдёшь, а эти вон как жируют!»
Она как будто угадала мои мысли. Я и сама об этом с тревогой думаю. А подруга не унимается и продолжает:»Как ты думаешь, какого мяса мы наелись?» Меня начинает немного подташнивать, но я креплюсь и отвечаю:»А чёрт его знает, какого. Но вкус был какой-то странный.»
«Неужели мы попробовали че...?» - выдыхает из себя подруга.
У неё это получается непроизвольно и поэтому слишком громко. Я мгновенно зажимаю ей рот ладошкой. Леденящий душу ужас заползает в нас. Я чувствую, как у меня холодеют руки и ноги. В это мгновение пляшуший отблеск пламени вырывается из щели неплотно закрытой дверцы печки и ярким пятном освещает пол под кроватью, на которую улеглись хозяева. В отблеске света я вижу под кроватью хозяев спрятанный топор. Точнее его заточенное лезвие, на котором остался, как мне показалось, не смытый кровяной подтёк.

Дальше всё происходит мгновенно. Мы действуем не сговариваясь. Вскакиваем, и ноги сами попадают в валенки. Хватаем верхнюю одежду и в дверь. Я впереди, за мной Нина. Вдогонку слышим громкий, басовитый возглас хозяина:»Вы куда?»
«На двор!» - кричит подруга.
А я в это время уже справляюсь с засовом. Мы бежим в ночи, не разбирая тропинки. Ветки хлещут нас по лицу. И в мгновение ока, каким-то чудесным образом оказываемся на дороге, с которой мы свернули. Не оглядываемся. И что есть сил несёмся дальше от этого проклятого места. Бежим до тех пор, пока не начинаем задыхаться. Приходится сбавить темп. Испуганно оглядываемся, но никто нас не преследует. Затем переходим на шаг и постепенно успокаиваемся. Некоторое время идём молча и каждая думает о чём-то своём.

За то время, что мы были в избе, погода заметно изменилась. Подул холодный и резковатый ветерок.
Нинка первая нарушает затянувшуюся паузу и обращается ко мне с вопросом:»Лид, послушай, а ведь странно, почему этот тип не погнался за нами с топором?»
«Да, очень даже странно», - охотно соглашаюсь я с ней.
При этом чувствую, что в движении правый валенк больно начинает натирать мне ногу. Тут выясняется, что там в избе в полной темноте и впопыхах мы поменялись обувкой. И теперь моя подруга тоже стала стала обладательницей красной клееной калоши. Наш новый вид нас развеселил. И мы начали друг над другом подтрунивать.
Я улыбаюсь и говорю ей:»Все наши страхи не плод ли нашей фантазии? Если разобраться, ведь нам никто не угрожал, даже намёка никакого не было?»
«А как же топор под кроватью? Ведь я его тоже видела!» - пытается возражать мне подруга.
А я продолжаю развивать свою версию:»Ну, это же вполне нормально. Люди живут в лесу, одни на всю округу. И, ложась спать, под кровать кладут топор. Мало ли кого занесёт на огонёк ночкой тёмной?»
Про кровавый подтёк я ей ничего не говорю. Сейчас, когда пришло время переосмысления ситуации, в которую мы попали, у меня нет уверенности, что мне это со страху не показалось.
Мы идём, кругом темнота. Холод начинает нас одолевать.
«Что же это получается?» - зябко поёжившись продолжает Нина, - вместо того, чтобы сейчас спать в избе возле тёплой печки, мы бредём во мраке ночи, как неприкаянные из-за того, что попросту говоря струсили? Обидно!»
Мне кажется, что я могу объяснить ей причину нашего странного поведения и продолжаю: «Это наше воображение сыграло с нами злую шутку.»
Подруга вздохнула:»Да, я с тобой, наверное, соглашусь.»

Возможно, конечно, что мы стали жертвами своего собственного воображения, которое нам услужливо всё соединило в одну цепочку. Сначала было предупреждение коменданта, он говорил про случаи нападения и людоедства. Потом этот хозяин, всем своим видом смахивающий на разбойника с большой дороги. Непонятного происхождения мясо и, в завершение, топор, спрятанный под кроватью. Теперь, вдали от опасного места, можно конечно предположить, что всё это было просто случайным стечением обстоятельств. И, тем не менее, у меня было какое-то нехорошее предчувствие. В этой ситуации я положилась на него, так как до этого не было случая, чтобы интуиция меня подводила.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение     
Спонсор
Maria
Мэтр
Мэтр
Репутация: 41

Пол: Пол:Жен
Гороскоп: Весы
Китайский: Тигр
Зарегистрирован: 05.03.2006
Сообщения: 8042

Награды: 1 (Детали)
Золотая медаль (Сумма: 1)



СообщениеДобавлено: Пт Окт 28 21:18:18 2011    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Войной распятый город Ржев

Мы уже втянулись в привычный для нас темп движения. Идём ходко и, чтобы не напороться невзначай на мины, стараемся строго держаться продавленной автомобильными шинами колеи. И каждый шаг приближает нас к родному городу и отчему дому. Вскоре, далеко на горизонте, узкой полоской забагровел восток, и мы в предрассветных сумерках вышли к деревне Абрамково. Недалеко от дороги, по которой пролегал наш путь, в наше поле зрения попала одиноко маячившая, искорёженная взрывом пушка. На её лафете ничком лежал погибший солдатик-артиллерист в серой шинели. На обочинах дороги в большом количестве то здесь, то там стали попадаться уже обезвреженные умелыми сапёрами противотанковые и противопехотные мины.
Совсем скоро мы вышли на железную дорогу, соединяющую станции Ржев-I и Ржев-II. И дальше по ней мы дошли до окраины города, затем свернули к старообрядческому кладбищу и через него вышли к Казанскому собору.

На всём протяжении своего долгого и опасного пути мы не встретили ни одной живой души. Невольно обратили внимание на то, что уже не было видно погибших при штурме города солдат. И трупы горожан к этому времени тоже уже были убраны. Всюду нас встречали только немые остовы домов.
Ржев представлял собой страшную картину: ни улиц, ни переулков, сплошные развалины, обрубленные снарядами и иссечённые осколками стволы вековых деревьев да клочья проводов. Тот город, который я знала и любила, исчез с лица земли. Он был практически расплющен под градом снарядов и бомб до уровня цокольных этажей. Стоя недалеко от Казанского собора на высоком берегу Волги, схваченной ещё ледяным панцирем, я смогла разглядеть через все сметённые шквальным огнём кварталы, что наш дом на улице Бехтерева был цел!
И на этот момент это была единственная моя радость и утешение.

После войны из официальных сведений статистики я узнала, что в Ржеве до войны было 28 храмов, из них остался нетронутым войной только один – Покрова Пресвятой Богородицы. Из 5.443 жилых домов в городе уцелело только 297 (это всего 5,4%). Среди них наш деревянный двухэтажный дом на левом берегу, то есть в самом пекле грандиозного сражения! Разве это не повод для того, чтобы уверовать в промысел Божий?

А тогда, с трудом справившись с нахлынувшими на нас эмоциями, мы быстро спустились на речной лёд, покрытый грязным от дыма и пороха снегом. По узкой, еле заметной, тропинке перешли Волгу. Потом поднялись в гору и чуть ли не бегом добрались до дома.
Он был похож на покалеченного войной ветерана-инвалида. В нём не было ни дверей, ни окон. Все стены были в отметинах от осколков и пуль. Примерно в восьми метрах с южной стороны зияла огромная, кратерных размеров воронка от авиабомбы. На стене второго этажа со стороны сада крупными буквами нашими сапёрами-победителями было написано: «Проверено. Мин нет!» И эта надпись стала для нас пропуском для входа не только в разорённое оккупантами родовое гнездо, но уже и в мирную жизнь, которая ещё не вошла, но стояла уже у ворот распятого войной моего любимого города.
И случилось это 18-го марта 1943 года, в день моего рождения!

Позже мы узнали, что 1-го марта, отступая из Ржева, фашисты согнали в Покровскую старообрядческую церковь почти всё оставшееся в живых население города – 246 человек, в основном женщин, стариков и детей, заперли двери и заминировали храм. Двое суток находились ржевитяне без хлеба и воды, и уже прощались с жизнью. И только рано утром 3-го марта были освобождены передовым отрядом Красной Армии.
Почти из 22.000-го населения города, что попало в оккупацию, на день освобождения осталось всего 362 человека (то есть немногим более 1,5 %).

Вот как вспоминала об этом событии М.А.Тихомирова, одна из узниц, запертых в цекви Покрова Пресвятой Богородицы:»Стало светлее, видим – осторожно от пожарной каланчи идут военные, один за другим, и будто ищут что-то. Мы присмотрелись – на немцев не похожие и по одёжке, и по походке. Неужели наши? Попросила я мальчишек:»Взберитесь на подоконник, кричите «Ура!», там наши идут.» Мальчишки закричали. Те услышали и к нам, распахнули двери, и бросились мы друг к другу! Тут и рассказывать невозможно, что было. И слёзы, и обмороки, и объятия, и поцелуи:»Сынки Вы наши дорогие, желанные!» А они:»Мамашеньки, наконец-то вас нашли! Уж сколько времени людей живых ищем, нет никого, весь город прошли...»

Гитлеровские стратеги считали, что Ржев – это ворота, которые могут открыться на две стороны: на Москву и на Берлин.
Героическими усилиями нашей армии и народа 3-го марта 1943 года, в день освобождения города Ржева, эти ворота распахнулись на запад.

Пробыв в растерзанном и опустошённом Ржеве два дня, мы, уже зная маршрут, благополучно вернулись в Смоленскую область, в давшую нам пропитание и кров деревеньку Павлово. Здесь я узнала, что во время нашего отсутствия заболел тифом брат Валя. Болезнь протекала у него в очень тяжелой форме. Долго держалась высокая температура. Он метался в бреду. У него отнялись ноги. И вообще он был на волосок от смерти. Мы с мамой по очереди, как только могли, ухаживали за ним и днём, и ночью. И только на одиннадцатый день болезнь начала отступать, и он медленно пошёл на поправку. С Божьей помощью к концу апреля Валюшка окреп и восстановил силы для дальнего перехода. Нам надо было торопиться в Ржев, чтобы успеть что-нибудь посадить в огороде. Заранее разузнали о том, что вода в реке Днепр, который служил на нашем пути водной преградой, к этому времени уже спала. Зарождаясь на Валдайской возвышенности из родниковых ключей здесь на Смоленщине, он только начинает набирать силу, и ширина его не превышает 20-25 метров. В первой декаде марта 1943 года наши бойцы сходу преодолели его по льду. Мы в начале мая месяца перешли эту реку уже вброд.

Весна 1943 года была страшно голодной. И голод уже шёл за нами по пятам. В мае месяце в Ржев начали возвращаться люди, жители города, которых война разметала по разным городам и сёлам нашей огромной Родины. Может быть, там на новом месте им было спокойнее и сытней, но они всё равно спешили вернуться сюда, в свой родной город Ржев. Пусть даже на развалины, на пепелище. И начинали обустраиваться заново, испытывая нужду во всём. Помогали друг другу, упорно трудились, не жалея сил. Тогда в людях была удивительная доброта и человечность, унаследованные от своих отцов и матерей, воспитанных ещё на христианских ценностях.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение     
Maria
Мэтр
Мэтр
Репутация: 41

Пол: Пол:Жен
Гороскоп: Весы
Китайский: Тигр
Зарегистрирован: 05.03.2006
Сообщения: 8042

Награды: 1 (Детали)
Золотая медаль (Сумма: 1)



СообщениеДобавлено: Сб Окт 29 16:10:40 2011    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Войска ушли в наступление дальше на запад. Мне очень хотелось хоть чем-то помочь нашим бойцам, воюющим на передовой, почувствовать себя нужной и внести свою скромную лепту в общее дело по разгрому врага. Я умела шить на швейной машинке и всё пыталась устроиться в швейный цех. Квалифицированных рабочих рук не хватало, однако даже на должность швеи по неизвестной причине меня не взяли, а отправили работать в подсобное хозяйство недалеко от станции Ржев-II. Там мы копали землю для посадки картошки. Была установлена дневная норма - пять соток на человека. Её обязательно надо было выполнить. Через некоторое время нам выдали паспорта и хлебные карточки на 500 граммов в день. Ещё в обед давали миску похлёбки из крапивы.

Вскоре выяснилась причина, почему меня не брали шить солдатское бельё, то есть работать на оборонном предприятии. Оказалось, что я не прошла ещё окончательную проверку в компетентных органах. Меня начали регулярно вызывать на допросы. Поскольку я на немцев никогда добровольно не работала, и себя нигде и никак не скомпроментировала, больше спрашивали о полицаях и о тех, кто всячески прислуживал фашистам. Но всем без исключения, кто побывал в оккупации, дали ясно понять, что мы теперь люди как бы второго сорта и доверия нам больше нет.
Это мы чувствовали во всём. Нас не брали на квалифицированную работу, на оборонные предприятия, на учёбу в различные заведения и так далее. Даже на бытовом уровне некоторые, особенно из тех, кто всю войну отсиживался в глубоком тылу, пытались нас всячески унизить и оскорбить. Это как раз и было, прямо по Библии, «побивание камнями невинных жертв» своими же соплеменниками и фарисеями. И эти обстоятельства стали для меня по сути седьмым кругом ада, который надо было пройти с гордо поднятой головой. Но душа моя была как сплошная открытая рана...

Прошло время. Много воды утекло в Волге с тех пор. Жизнь сама расставила всё на свои места, внося поправки и проявляя, кто есть кто, что истинно, а что ложно. Теперь, как говорят в народе, пусть Бог им будет судья!
В ежедневных трудах и заботах о хлебе насущном незаметно прошёл последний весенний месяц май.
В начале июня солнце, уходя в зенит, начало изрядно припекать. И когда на город дул северный или северно-восточный ветер, то он приносил с поля боя удушливый, сладковатый запах разлагающихся трупов.
В воскресные дни жители, в основном женщины, старики и способные трудиться инвалиды, не отдыхали, а прихватив с собой шанцевый инструмент, уходили хоронить в городском лесу останки павших воинов. И никто не роптал на свою горькую долю, понимая, что кроме нас эту трудную во всех отношениях работу делать некому.
На местах сражений оставалось много неразорвавшихся мин и снарядов. И ржевитяне, особенно мальчишки, продолжали гибнуть от них уже в мирное время. Эхо войны тогда вновь прокатилось по местам былых боёв, наполняя болью невосполнимой потери сердца родителей.

В один из июньских дней почтальон принёс нам в треугольном конверте наконец-то радостную весть. Пришло письмо от старшего брата Анатолия! Он писал, что при очередной попытке наших войск прорвать блокаду Ленинграда был тяжело ранен. Случилось это 25-го января 1943 года. (И как здесь было не вспомнить мой вещий сон!?) И что в настоящее время находится на излечении в военном госпитале в городе Молотове. И рана его, хоть и медленно, но заживает. После этого письма между нами уже завязалась регулярная переписка. Одно из адресованных ему моих писем брат хранил до последнего дня своей жизни. И сегодня я имею возможность здесь кратко изложить его:
«Здравствуй, дорогой Толя! Шлю тебе привет и желаю здоровья. Прежде всего сообщаю, что деньги 900 рублей мы получили. Большое, большое тебе спасибо! На твои деньги я купила 30 фунтов (1 фунт=400 гр) льняного семени. Ездила покупать его в город Торжок. Будем бить из него масло. 1 литр на базаре стоит 500-600 рублей. Мама ездила в Новодугино за горелой картошкой. Привезла два ведра. Вчера пекли из неё лепёшки. Я работаю на Ржеве-II около станции в подсобном хозяйстве, копаю землю. Валя учится на сапожника и работает в мастерской. Трудимся с 7 утра до 7 вечера. Обеденный перерыв 1 час. Я получаю зарплату по выработке, а Валя 70 руб. в месяц. Мы получаем с Валей по 500 г хлеба в день, а мама хлеба не получает. Мне на работе дают ещё обед. Кроме хлеба мы по карточкам ничего не получаем. Правда, давали в мае месяце по одному коробку спичек и по 200 г соли. Толя, на нашей стороне почти никто не живёт. Всё городское население сосредоточено на той стороне. И там же городская управа. (Дальше на этом листочке письмо продолжил брат Валя.) Здравствуй, Толя! Как у вас сейчас с питанием, хватает ли? Толя, мы с мамой ездили в Новодугино. Там мы работали, сажали картошку 2 дня. Нам заплатили за первый день 10 фунтов ржи, а за другой – одну меру картошки, которую мы посадили у себя на огороде. Мама сейчас ездит по деревням, меняет разные тряпки. Толя, в городском лесу на деревьях нет ни одной макушки, все сбиты снарядами. Ну пока! Валя.»
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение     
Maria
Мэтр
Мэтр
Репутация: 41

Пол: Пол:Жен
Гороскоп: Весы
Китайский: Тигр
Зарегистрирован: 05.03.2006
Сообщения: 8042

Награды: 1 (Детали)
Золотая медаль (Сумма: 1)



СообщениеДобавлено: Вс Окт 30 21:10:50 2011    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Июль 1943 года. Эвакогоспиталь на складе № 40

В июле месяце того же года мне, наконец, повезло, и меня взяли в эвакогоспиталь № 1969 санитаркой.
Он располагался в старинных одноэтажных зданиях склада-40. У немцев там были устроены конюшни. И нам пришлось много положить труда, чтобы привести эти «авгиевы конюшни» в порядок, переоборудовать под госпиталь и начать принимать раненых. Сначала убирали толстый слой слежавшегося навоза, скребли полы, потом их мыли, стали кровати, помогали печникам: носили воду, глину, дрова. Вместе с нами работал весь медперсонал.
В это время шли тяжёлые бои за город Ярцево и за населённые пункты западнее города Великие Луки. Часть чудом уцелевших каменных зданий в городе было задействовано под госпиталь. Раненых и больных офицеров и красноармейцев доставляли к нам в город с фронта воинскими эшелонами в вагонах-теплушках. Их тогда называли «летучками». Работы по выгрузке раненых было много. Те, кто мог, шли своими ногами. Легкоранненые носили тяжелоранненых на носилках. После такой тяжелой, не женской работы страшно болели руки и плечи, спина разламывалась.

А фронт всё не стихал и продолжал присылать к нам эшелоны и днём и ночью. Раненые поступают в огромном количестве, едва успеваем сортировать. У одних ранения в живот и грудную клетку. У других раздроблены ноги, проломлены черепа. В беспамятстве все беспомощны. Но они постепенно отходят от наркоза, возвращается сознание, а с ним и невыносимые боли и страх за своё изуродованное тело.
Хирурги не успевают всех тяжелораненных вовремя прооперировать, хотя работают на грани человеческих возможностей. И они лежат в приёмнике по 3-4 дня, дожидаясь своей очереди. В этом приёмнике я и работаю. Длинное как барак помещение, двухъярусные нары. На нижних – тяжелоранненые, на втором этаже те, кто полегче. Мне нужно с утра всех обойти, Кому по нужде – раздать утки, а их на всех нуждающихся не хватает. И тогда я смекнула, что эти судна можно ещё дополнить большими консервными банками. Чтобы везде успеть, по длинному бараку я не хожу, а бегаю. В одну сторону – раздаю пустую тару, в обратную – собираю. Закончив эту процедуру, кормлю бойцов. И так три раза в день. И всё не как-нибудь, а с уважением и вниманием к каждому. В перерывах между приёмами пищи вручную стираю бельё и использованные окровавленные бинты. Потом мы их развешиваем, сушим и скручиваем для вторичного применения.
Круглые сутки с четырёхчасовым перерывом на сон тружусь, не замечая, когда день сменяется ночью. Несмотря на все непомерные физические нагрузки, от работы я всё-таки испытываю моральное удовлетворение. Мне нравится выхаживать раненных, и я уже начинаю видеть в медицине своё призвание, и понимать, что для осуществления своей мечты надо много учиться и много знать. Примером исполнения своих профессиональных обязанностей для меня стали мои коллеги по работе, медсёстры-сибирячки, призванные с Алтайского края и Новосибирской области, Анна Терещенко и Сима Лапина.

В это трудное время всем нам, медперсоналу и раненным бойцам, запомнилась одна медсестра-фронтовичка. Единственная женщина среди сотни мужчин, попавших по ранению на больничные раны, она лежала в уголке нашего госпитального барака, накрытая одеялом. А вокруг стоял сплошной мат, жалобные стоны и душераздирающие крики. А она, лишённая обеих ног, стиснув зубы, молчала, и только изредка слабым голосом просила пить. Не стесняясь громких слов, скажу, что для нас она стала ярким примером мужества и воли.

Когда затихали бои и наступало временное затишье, мы опять много времени уделяли наведению порядка: мыли, чистили, стирали. Раненым не хватало нижнего белья. Когда солдат умирал, было установлено такое правило – с него всё снимали и хоронили, как говорится, в чём мать родила. На Смоленское кладбище вывозили на лошадке, запряженной в телегу, на которой стоял большой ящик, сбитый из свежеструганных досок, с крышкой. Опускали в братскую могилу без гробов, траурной музыки и прощальных речей. Но все эти жертвы были не напрасны.

Из сводок от Советского Информбюро мы узнали об освобождении Орла, Смоленска, Севастополя. В конце января 1944 года наконец-то была прорвана блокада Ленинграда. Красная армия, сломив ожесточённое сопротивление немцев, наступает на всех фронтах. Москва каждую победу отмечает праздничным салютом.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение     
Спонсор
Maria
Мэтр
Мэтр
Репутация: 41

Пол: Пол:Жен
Гороскоп: Весы
Китайский: Тигр
Зарегистрирован: 05.03.2006
Сообщения: 8042

Награды: 1 (Детали)
Золотая медаль (Сумма: 1)



СообщениеДобавлено: Пн Окт 31 18:00:54 2011    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Я сестрой милосердия отправляюсь на фронт

Где-то в середине февраля 1944 года я прошла испытательный срок и мне удалось поступить на ускоренные трёхмесячные курсы медсестёр. Вместе со мною проходят обучение мои землячки, две девушки из Ржевского района Воробьёва Нина и Монахова Тамара. После выпуска 22 мая дальше уже работаю медсестрой.

Вскоре меня в составе небольшой группы медиков направляют на ст. Дретунь. Это уже территория Белоруссии, поближе к наступающим войскам. Бои идут очень тяжёлые, кровопролитные. Немцы упорно обороняются. Здесь же, из прибывших с востока эшелонов, выгружается пехота, танкисты и артиллеристы. По «солдатскому радио» распространяется слух о том, что готовится большая наступательная операция по освобождению города Полоцка.

В этом же городе после его взятия, где-то в конце июля 1944 года, я вместе со всем медперсоналом госпиталя была свидетельницей публичной казни двух предателей-полицаев. Их вешали принародно на одной из старинных площадей. Сначала зачитали весь перечень преступлений, совершённых ими, а потом решение полевого суда. Когда дошли уже до приговора, они, свесив головы, понуро стояли в кузове машины, а перед ними – виселица. Услышав слово «повесить!», один из них упал на колени, стал ползать в ногах исполнителей, голосил и просил о пощаде. А другой сам надел себе на шею петлю и шагнул вперёд. Так что, волею судеб по другую от нас сторону зримого и незримого фронта оказались разные люди. Но жалости у нас к ним не было. Многие из них, так и не приняв ни умом, ни душой советскую власть, стали бороться против неё на стороне фашистов. Они тогда так для себя решили. Это был их выбор. Наверное, непростой, и уж точно ошибочный. Нестерпимо больно оттого, что России была уготована участь быть разделённой этой невидимой линией фронта. А она ведь и сейчас где-то проходит.

Мы видим, что в войска поступает всё больше и больше новой техники и вооружения. Фронт и тыл для разгрома врага сжались в единый кулак. В это же время в арсенале медиков появился такой сильный антибиотик как пенициллин. И это был настоящий прорыв в медицинской науке. Благодаря ему скольким нашим бойцам удалось спасти жизни, не сосчитать!

Через город мимо нашего госпиталя на машинах «студебеккер» в сторону фронта движутся маршевые роты, перекрывая шум моторов. До нас долетают слова суровой военной песни:»Пусть ярость благородная вскипает как волна! Идёт война народная, священная война!» Наши войска с боями продвигаются по Белоруссии. И мы видим, какой кровавый след оставили фашисты, истребляя мирных жителей, разрушая и сжигая наши города и сёла.
Я пишу рапорта, чтобы меня отправили ближе к передовой, но каждый раз со стороны начальства получаю отказ. Всё ограничивается тем, что мне в штабе выписывают командировочное предписание, продаттестат, выдают санитарную сумку, и я на попутках добираюсь до места назначения в какую-нибудь боевую часть (не безымянное хозяйство). Такие командировки случаются, как правило, когда наши войска ведут тяжёлые наступательные бои.
Несмотря на все тяготы и лишения армейской службы на фронте и в прифронтовой полосе, несмотря на все ужасы войны, смерть и кровь, настроение у солдат и офицеров приподнятое. Ведь мы наступаем! Белорусское население встречает нас восторженно, со слезами на глазах, как долгожданных освободителей.

Дальнейший боевой путь нашей части пролегал через территорию Литвы в город Паневежис. Там стояли несколько месяцев. Армия накапливала силы для последнего броска на вражескую цитадель, город-крепость Кёнигсберг.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение     
Maria
Мэтр
Мэтр
Репутация: 41

Пол: Пол:Жен
Гороскоп: Весы
Китайский: Тигр
Зарегистрирован: 05.03.2006
Сообщения: 8042

Награды: 1 (Детали)
Золотая медаль (Сумма: 1)



СообщениеДобавлено: Вт Ноя 1 16:53:15 2011    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Mы вернули войну туда, откуда она началась

В январе 1945 года наши части уже вели бои в Восточной Пруссии. Мы вернули войну туда, откуда она началась. Ненависть к врагу и жажда мести отражали общее настроение армии. Но это был наш ответ на проявленную гитлеровцами жестокость на оккупированных территориях к мирному населению и при обращении с пленными красноармейцами.

Апрель 1945 года. Наш госпиталь после падения Кёнигсберга передислоцировали в город Тильзит (ныне Советск). Это было уже где-то в двадцатых числах. А в это же время наши дивизии, проявляя массовый героизм, добивали остатки немецких войск на территории Земландского полуострова. Прижатые к Балтийскому морю, они сопротивлялись с отчаянием обречённых. Поэтому каждый пройденный с боями километр в Восточной Пруссии дался нам чрезмерной ценой. Достаточно привести всего две даты, чтобы понять, с каким упорством они здесь оборонялись.
Берлин пал, как известно, 7-го мая, а портом и крепостью Пилау (сейчас г. Балтийск) наши войска овладели 25-го апреля (Посмотрите на карту, на каком удалении от Москвы находятся эти два города.)

В первых числах мая вышел какой-то приказ «О гуманном обращении с пленными». Я получаю командировочное предписание и выезжаю в Кёнигсберг для приёмки раненых немцев. В указанном месте забираю по списку 19 человек и размещаю их в кузове «студебеккера». Обращаю внимание, что водитель совсем молодой парнишка лет восемнадцати и, наверное, от постоянных недоеданий ростом ещё не вышел, едва достаёт до педалей. Для сопровождения немцев мне дают ещё одного солдатика с винтовкой с примкнутым штыком. И мы начинаем колесить по лесным дорогам в поисках указанного в документах хозяйства. Найти нужный госпиталь непросто. Вместо номера части на стрелках-указателях - фамилии командиров частей:»хозяйство Кузнецова», «хозяйство Ильиченко» и т.д.
Уже вечереет, а мы никак не можем добраться до места назначения. По пути нашего следования попадается какой-то населённый пункт, небольшой разбитый бомбами и снарядами городишко, каких было немало в тех краях. Из красного кирпича каменные двухэтажные строения, перед зданием стоит санитарная машина. В поле зрения попадает большой двор, и мы заезжаем туда. Как только машина остановилась, смотрю, к нам бегут толпой из подъезда наши раненые, кто ещё в бинтах, кто костылём угрожающе машет. У всех на лицах праведный гнев и желание за всё расквитаться. Кричат:»Немцы, немцы! Бей их!»
«Вот, - думаю, - попали в переделку!»
Хорошо, водитель не заглушил мотор. Чтобы развернуться, он старается выкрутить баранку. Я ему командую:»Быстрее, быстрее!» Но у него скоро не получается, силёнок маловато, а наши всё ближе и ближе. И тогда я, оценив ситуацию, тоже хватаюсь со своей стороны за руль и помогаю ему быстрее развернуться. Шофёр нажимает на газ, и мы на последних секундах выскакиваем на улицу.
Когда наши части вошли на территорию Германии, я думала, что даже к пленным у нас не будет пощады. Ведь мы всё помнили! А оказалось, что здесь в реальной ситуации я уже не воспринимала их как врагов. Они были просто ранеными, и у меня был гуманный приказ, который я должна была выполнять.

В начале мая нас, медперсонал госпиталя, возили в город Инстербург, теперь это Черняховск, где проводилась выставка трофейной техники и вооружения. Некогда грозная немецкая техника, наводившая ужас на многие порабощённые ими европейские страны, здесь была превращена в груды ржавеющего под весенним дождём металлома. Разрушенные города и фолькверки, длинные колонны пленных немцев на дорогах и эта разбитая военная техника были апофеозом не нами развязанной и никому не нужной, истребительной для народов войны.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение     
Maria
Мэтр
Мэтр
Репутация: 41

Пол: Пол:Жен
Гороскоп: Весы
Китайский: Тигр
Зарегистрирован: 05.03.2006
Сообщения: 8042

Награды: 1 (Детали)
Золотая медаль (Сумма: 1)



СообщениеДобавлено: Ср Ноя 2 21:34:55 2011    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Mай 1945 – Победа!

В ночь на 9-е мая я дежурила в госпитале. Вдруг рано утром неожиданно началась стрельба из всех видов личного оружия. Встревоженная вбегаю в палату с вопросом: «Что случилось?» А раненые мне кричат: «Сестра, это ПОБЕДА!» Всё,конец войне! Все кричали «ура!» и радовались как дети. Было всеобщее ликование, несравнимое ни с чем. Ещё раньше одна из наших фельдшериц, киевлянка Раиса Брагинская, организовала из медиков и выздоравливающих раненых госпитальную художественную самодеятельность. И мы в эти праздничные дни начали часто выезжать с концертами по воинским частям. Пропахшие порохом, уставшие от войны солдаты и офицеры принимают нас восторженно, всегда на «бис!» Я вижу, как люди за все эти годы страданий и лишений истосковались по мирной жизни, по своим родным и близким. С кем ни заговоришь, все строят планы на будущее и надеются на скорую демобилизацию.

Но военная судьба распорядилась так, что нашим планам не суждено было скоро сбыться. Уже в конце мая поступила команда на погрузку в воинский эшелон. И вот мы опять в пути. Прощай, аккуратно подстриженная, но совсем чужая страна Германия! Мысли, опережая поезд, уносят меня к родным российским просторам. Хочется как можно скорее увидеть знакомые домишки в три окна по фасаду с некрашенными палисадниками, а возле них милые сердцу русские берёзки.

Поезд не одни сутки едет по отвоёванной, настрадавшейся, но уже свободно вздохнувшей нашей земле. Стучат на стыках рельс вагонные колёса. Медленно проплывают обезображенные войной полустанки и почерневшие от горя города. Вспарывая ночь лучом прожектора, тревожно на перегонах гудит паровоз, а мы, удобно устроившись на нарах в вагонах-теплушках, ведём бесконечные разговоры о предстоящей мирной жизни. Радуемся от души, что остались живы всем смертям назло. Строим планы на будущее и пока ещё не знаем, даже не догадываемся, какие испытания, и какая великая Победа ожидает нас на другом, дальневосточном краю земли, там, где начинается новый день и восходит солнце. Но это уже будет следующая страница моей биографии...

ЭПИЛОГ

В своих воспоминаниях, охватывающих краткий предвоенный период, ржевскую оккупацию, скитания по Смоленщине и мою добровольную службу в Красной армии с 1943 по 1945 годы, я написала о том, что видела сама или узнала со слов мне близких людей, которым я доверяла и доверяю по истечению многих лет как самой себе.
Все фамилии, имена, в том числе и военнослужащих немецкой армии (вермахта), достоверны. Названия населённых пунктов также соответствуют их географическим расположениям. За давностью прошедших лет могла ошибиться в датах на один-два дня и по этой причине рассчитываю, уважаемые читатели, на Ваше понимание. А рассказанные Вам факты и события действительно имели место быть в то суровое военное время."


Фотографии из книги





Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение     
Спонсор
Maria
Мэтр
Мэтр
Репутация: 41

Пол: Пол:Жен
Гороскоп: Весы
Китайский: Тигр
Зарегистрирован: 05.03.2006
Сообщения: 8042

Награды: 1 (Детали)
Золотая медаль (Сумма: 1)



СообщениеДобавлено: Сб Ноя 5 23:07:15 2011    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Относительно известкового завода и погибших там бойцов хотелось узнать больше.
Вот что рассказали мне родственники Лидии Александровны Демьяновой с её слов.

Maria писал(а):
Во второй половине апреля лёд сошёл. И с приходом весеннего тепла мы опять начинаем ходить по деревням в поисках пропитания. Город со всех сторон был окружён нашими войсками и оставалось единственное направление, куда выпускали – это в сторону речки Сишки по Торопецкому тракту.
Вышли мы тогда втроём: я, Зина и брат Валя. У пожарного извоза по деревянному мосту перешли Волгу. Мы знали, что уже начали работать лодочные перевозы под Казанским спуском и перед фабрикой Ральфа, но там переправляли на другой берег только за соль. Всё это как-то передавалось по слухам. Дошли мы до известкового завода и узнали, что там много немцев. На мост не пошли, решили перейти речку, стали искать брод. И за очередным поворотом ручья перед нами открылась страшная картина, как будто кто-то забыл закрыть занавес после окончания кровопролитного побоища. На противоположном высоком берегу, зацепившись за ветки кустов в одном нижнем белье и в разных позах, висели и лежали трупы наших солдат, застывшие в предсмертных судорогах. Некоторые успели добежать до ручья, но здесь их настигали губительные вражеские пули. Видимо, немцы застигли их врасплох так, что командиры не успели организовать оборону. Как такое могло случиться? Этот вопрос немым комом вставал в горле. *)

*) Много позже, читая воспоминания участников боёв на Ржевской земле, мне удалось узнать, что в районе известкового завода эта трагедия произошла где-то в начале февраля 1942 года с бойцами 1215 стрелкового полка 365 стрелковой дивизии, которая формировалась на Урале.

Мы пробирались в гробовой тишине между трупами. Только молодой тонкий ледок предательски трещал под нашими ногами. Наконец вышли на дорогу, изъезженную немецкой колёсной и гусеничной техникой. Кое-где были видны воронки от снарядов и авиабомб, начавшие уже заполняться ржавой талой водой. И пошли дальше, толком не зная куда, лишь бы найти какую-нибудь не спалённую войной деревеньку. И так в конце-концов дошли до деревни Кокошкино, А там все жители по схоронам сидят, говорят: «Куды вы, ребяты, припёрлись? Здесь фронт и идут бои!»


В январе-феврале 1942 года шли ожесточённые бои за город. Среди частей, воевавших за взятие Ржева, был и 1215 стрелковый полк 365 стрелковой дивизии. Днями и ночами штурмовал этот полк ту линию фронта противника, овладение которой поставило задачей командование. Бойцы были измотаны до предела от недосыпания, голода и холода. Где-то в начале февраля бойцы отбили известковый завод с находящимися на его территории бараками. В этих бараках солдаты разместились, чтобы обогреться и отоспаться, выставив вначале сторожевых. Командованием были выданы для поддержания жизненного тонуса законные "100 граммов" измученным людям. И вскоре в бараках раздавался могучий храп. А под утро пришли немцы и всех перестреляли. То ли сторожевые посты не заметили немцев, то ли они сами спали - это сейчас неизвестно. Но известно, что солдаты вермахта часто использовали ранние утренние часы для нападений и боёв. В эту ловушку и попали бойцы 365 стрелковой дивизии. Остался ли кто-нибудь в живых после этой "мясорубки"? И какие части вермахта делали тогда нападение на территорию известкового завода?
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение     
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    вывод темы на печать    Список форумов Городской интернет-портал Ржев -> Книги о Ржеве Часовой пояс: GMT + 4
На страницу Пред.  1, 2, 3
Страница 3 из 3

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах
Вы не можете вкладывать файлы
Вы не можете скачивать файлы


Текстовая версия
Powered by phpBB © 2001, 2006 phpBB Group
Adapted for RUNCMS by SVL © 2006 module info


  
ВВЕРХ RZEV.ru © 2005 Городской интернет-портал Ржева ВВЕРХ
Rambler's Top100 Яндекс цитирования Power by AMD © rzev.ru RunCms.Org
- Генерация страницы: 0.54 секунд | 55 Запросов | 69 Файлов: 911.41 КБ | HTML: 113.8 КБ -